• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: (с) (список заголовков)
05:09 

Гудков Л. Д., "Массовая литература как проблема: для кого?"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
В определенном плане справедливо может быть даже суждение, что высокая оценка профессиональной техничности в интерпретации параллельных мест, обнаружении цитатности, интертекстуальности и проч. является суррогатом познавательных ценностей, способности к анализу, субъективной мотивации исследования. “Личному” мнению (которое точно так же оказывается чрезвычайно конформистским) место отводится в газетной или журнальной критике, где оно приобретает характер симулированной “непосредственности” (хотя мало что может быть более банальным, чем нерефлексивная и неокультуренная, рутинная “непосредственность”).

@темы: литературоведение, (с)

15:23 

Тодоров, Понятие литературы"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Когда система с такой легкостью обнаруживается повсюду, то это значит, что ее нет нигде.

@темы: (с), литературоведение

23:04 

Мишель де Монтень, "Опыты"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Плутарх говорит по поводу тех, кто испытывает чрезмерно нежные чувства к собачкам и обезьянкам, что заложенная в нас потребность любить, не находя естественного выхода, создает, лишь бы не прозябать в праздности, привязанности вымышленные и вздорные.

@темы: (с), Монтень

09:54 

Платон, "Федон"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Особенно, как ты знаешь, это бывает с теми, кто любит отыскивать доводы и за и против чего бы то ни было: в конце концов они начинают думать, будто стали мудрее всех на свете и одни только постигли, что нет ничего здравого и надежного ни среди вещей, ни среди суждений, но что всё решительно испытывает приливы и отливы, точно воды Еврипа, и ни на миг не остается на месте.

@темы: Платон, (с)

09:11 

Мишель де Монтень, "Опыты"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Людей, как гласит одно древнегреческое изречение, мучают не самые вещи, а представления, которые они создали себе о них. И если бы кто-нибудь мог установить, что это справедливо всегда и везде, он сделал бы чрезвычайно много для облегчения нашей жалкой человеческой участи. Ведь если страдания и впрямь порождаются в нас нашим рассудком, то, казалось бы, в нашей власти либо вовсе пренебречь ими, либо обратить их во благо. Если вещи отдают себя в наше распоряжение, то почему бы не подчинить их себе до конца и не приспособить к нашей собственной выгоде? И если то, что мы называем злом и мучением, не есть само по себе ни зло, ни мучение, и только наше воображение наделяет его подобными качествами, то не кто иной, как мы сами, можем изменить их на другие. Располагая свободой выбора, не испытывая никакого давления со стороны, мы, тем не менее, проявляем необычайное безумие, отдавая предпочтение самой тягостной для нас доле и наделяя болезни, нищету и позор горьким и отвратительным привкусом, тогда как могли бы сделать этот привкус приятным; ведь судьба поставляет нам только сырой материал, и нам самим предоставляется придать ему форму. Итак, давайте посмотрим, можно ли доказать, что то, что мы зовем злом, не является само по себе таковым, или, по крайней мере, чем бы оно ни являлось, - что от нас самих зависит придать ему другой привкус и другой облик, ибо все, в конце концов, сводится к этому.

@темы: Монтень, (с)

23:12 

Гораций Уолпол, "Замок Отранто"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Повторяю, мне кажется, что в этих и других строках данного послания сквозит насмешка; но сила правды не уменьшается даже и тогда, когда ее представляют с оттенком смешного. Задачей Маффеи было изобразить события из истории греков, и уж, конечно, афиняне могли с неменьшей основательностью, чем парижский партер, судить о греческих нравах и об уместности представления их на театре.

@темы: (с), Уолпол

08:05 

Карл Юнг, "Психология и алхимия"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Как это часто бывает с самыми важными понятиями, мы вынуждены иметь дело с субъективными оценками.

@темы: (с), Юнг

11:46 

Мишель де Монтень, "Опыты"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
И чтобы привести еще более примечательное свидетельство человеческой суетности, укажем на один случай, отмеченный древними, а именно, что Диодор Диалектик умер во время ученого спора, так как испытал жгучий стыд перед своими учениками и окружающими, не сумев отразить выставленный против него аргумент.

@темы: Монтень, (с)

19:45 

Карл Юнг, "Психология и алхимия"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Этот ответ Матери-мира показывает, что пропасть между ней и Отцом-миром не является непреодолимой, поскольку бессознательное содержит зерна обоих. Сущность сознания состоит в способности к различению; оно должно, если будет осознавать вещи, разделять противоположности, и оно делает это contra naturam. В природе противоположности сходятся - les extremes se touchent - и то же самое наличествует в бессознательном и, в частности, в архетипе единства, Самости. Здесь как в божестве, противоположности снимаются. Но как только бессознательное начинает проявлять себя, они расходятся врозь, как при Творении; потому что каждый акт пробуждающегося сознания является творческим, и именно из этого психологического переживания выведены все космогонические символы.

@темы: (с), Юнг

13:58 

Мишель де Монтень, "Опыты"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Изумительно суетное, поистине непостоянное и вечно колеблющееся существо - человек.

@темы: (с), Монтень

12:02 

Фрейд, "Будущее одной иллюзии"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Знание того, что ты предоставлен своим собственным силам, само по себе уже чего-то стоит. Ты выучиваешься тогда их правильному использованию.

@темы: (с), Фрейд

04:20 

Гораций Уолпол, "Замок Отранто"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Вера во всякого рода необычайности была настолько устойчивой в те мрачные века, что любой сочинитель, который бы избегал упоминания о них, уклонился бы от правды в изображении нравов эпохи. Он не обязан сам верить в них, но должен представлять своих действующих лиц преисполненными такой веры.

@темы: (с), Уолпол

16:06 

Петрарка, "Моя тайна, или Книга бесед о презрении к миру"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Теперь обрати ко мне взор и душу; говоря словами наиболее любезного тебе поэта,

Сколько народов сошлись, - взгляни! Какие твердыни,
Двери замкнув, на тебя и твоих изощряют железо!

Смотри, какие западни ставит тебе мир, сколько пустых надежд тебя обуревает, сколько терзает тебя ненужных забот. Начну с того, что от первых дней творения ввергало в гибель те благороднейшие души; ты должен всячески заботиться, чтобы не впасть в гибель по их примеру. Сколь многие вещи уносят твою душу на пагубных крыльях и после того, как она под предлогом своего врожденного благородства забудет о своей столько раз доказанной опытом неустойчивости, теребят, наполняют и кружат ее, не позволяют ей думать ни о чем другом и внушают ей надменную уверенность в своих силах и самодовольство, доходящее до ненависти к Творцу. Но хотя бы эти вещи действительно были так значительны, какими ты их воображаешь, они должны были бы внушать тебе не гордость, а смирение, так как ты должен помнить, что эти редкие блага достались тебе отнюдь не в силу твоих заслуг. Ибо что делает души подданных более покорными не скажу вечному, но земному владыке, как не зрелище его щедрости, вовсе не вызванной их заслугами? Они стараются тогда добрыми деяниями оправдать милость, которую они должны были бы ранее заслужить. Но теперь тебе будет очень легко понять, как ничтожно все, чем ты гордишься. Ты полагаешься на свой талант, хвалишься начитанностью, восхищаешься своим красноречием и красотою своего смертного тела. Между тем разве; ты не видишь, как часто твой талант изменяет тебе во всевозможных делах и как много есть отраслей искусства, в которых ты неспособен сравняться по мастерству с самыми жалкими людьми? Больше того, ты найдешь презренных и ничтожных животных, чьим созданиям ты не в силах подражать при всех усилиях. Теперь попробуй гордись своими дарованиями! А чтение твое - что было в нем прока? Из того многого, что ты прочитал, многое ли внедрилось в твою душу, пустило корни, принесло зрелые плоды? Вглядись пристально в свою душу - ты убедишься, что все, что ты знаешь, в сравнении с тем, чего ты не знаешь, представляет такое же отношение, как ручеек, высыхающий от летнего зноя, по сравнению с океаном. Да и много знать - на что годится, если, изучив круговращение неба и земли, и протяжение моря, и бег светил, и свойства трав и камней, и тайны природы, вы остаетесь сами себе неизвестными? Если, узнав с помощью Писания прямой путь на крутизну добродетели, вы даете безумию водить вас вкривь и вкось неверной дорогою? Если, помня деяния всех славных мужей, какие жили когда-либо, вы не заботитесь о том, что сами делаете ежедневно? А о красноречии что я могу сказать, как не то, в чем ты сам должен сознаться, - что в своем расчете на него ты не раз бывал обманут? И какая польза в том, что слушатели, быть может, одобряли твою речь, если твоим же судом она осуждалась? Ибо хотя рукоплескания слушателей кажутся немаловажным успехом красноречия, но если отсутствует внутреннее одобрение самого оратора, - много ли радости может доставить этот площадной шум? Как ты очаруешь раньше самого себя? Для того-то, конечно, подчас тебе не удавалось стяжать красноречием ожидаемой славы, дабы ты на легком примере мог видеть, какими вздорными пустяками ты кичишься. Ибо, спрашиваю тебя, что может быть ребячливее или даже безумнее, как в полной беспечности обо всем другом и в совершенной косности тратить время на изучение слов и, никогда не видя подслеповатыми глазами собственной мерзости, так услаждаться своей речью, подобно иным певчим пташкам, которые, говорят, до того упиваются сладостью собственного пенья, что умирают от этого? И, что должно еще более заставить тебя краснеть, не раз случалось с тобою, что ты оказывался бессильным изобразить словами те из вещей обычных и повседневных, которые казались тебе недостойными твоего красноречия. А сколь многое в природе не может быть названо за отсутствием собственного имени? Сколь много сверх того вещей, которые хотя и имеют каждая свое особенное название, но выразить их ценность словами - это чувствуется раньше всякого опыта - красноречие смертных бессильно? Сколько раз я слышал твои жалобы, сколько раз видел тебя безмолвным и негодующим потому, что и язык и перо оказывались неспособными вполне выразить то, что для мыслящего ума было совершенно ясно и легко понятно? Итак, чего же стоит красноречие, раз оно так скудно и хрупко, раз оно и всего не объемлет, и объятого не в силах охватить целиком? Греки обыкновенно упрекают вас в скудости слов, вы, в свою очередь, греков. Правда, Сенека считает их язык более богатым, но Марк Туллий во введении к своему сочинению о пределах блага и зла говорит: "Не могу надивиться, откуда взялось это необычайное презрение ко всему отечественному. Обсуждать это здесь неуместно, но так я думаю и так часто высказывал: латинский язык не только не скуден, как обычно думают, но даже богаче греческого". То же самое он говорит во многих других местах, а в "Тускуланских беседах" восклицает в ходе рассуждения: "О Греция, вечно считающая себя богатой словами, как ты бедна ими!" И он сказал это с полным убеждением, как человек, сознававший себя первенствующим в латинском красноречии и дерзавший уже тогда оспаривать у Греции славу в этом деле. Вспомним также, что писал в своих "Декламациях" помянутый Сенека, страстный почитатель греческого языка. "Все, - говорит он, - римское красноречие может противопоставить заносчивой Греции или чем оно превосходит ее, - все расцвело вокруг Цицерона". Это высокая похвала, но, без всякого сомнения, вполне справедливая. Таким образом, как видишь, относительно первенства в красноречии идет большой спор не только между вами и греками, но даже между первейшими из наших ученых, и в этом лагере есть люди, которые стоят за них, как в том лагере иные, может быть, держат нашу сторону, что сообщают, например, о знаменитом философе Плутархе. Наконец, наш Сенека хотя и преклоняется, как я сказал, пред Цицероном, очарованный величием его сладостной речи, но в остальном отдает пальму первенства Греции. Цицерон держится противоположного мнения. Если же ты хочешь знать мое суждение об этих вещах, то я признаю правыми обе стороны - и тех, кто считает Грецию бедной словами, и тех, кто такою считает Италию. Если так по праву говорят о двух столь знаменитых странах, - на что же могут рассчитывать другие? Подумай, кроме того, как мало ты можешь в этом деле полагаться на свои силы, раз ты знаешь, что вся страна, которой ты лишь ничтожная часть, скудна речью; и тогда тебе станет стыдно, что ты потратил столько времени на дело, в котором полного успеха и невозможно достигнуть, да если бы и было возможно, этот успех был бы совершенно бесплоден. Но перехожу к другим вещам. Ты горд добрыми качествами этого твоего тела? "И не видишь опасностей, окружающих тебя". Но что тебе нравится в твоем теле? Мощность его или цветущее здоровье? Но усталость, возникающая от ничтожных причин, и приступы разнообразных болезней, и укус крохотного червячка, и самый легкий сквозной ветер, и многое в этом роде доказывают, что ничего нет более хрупкого. Или, может быть, тебя обольщает блеск твоей красоты и, видя цвет своего лица или черты его, ты находишь основание удивляться, восхищаться и радоваться? И не устрашила тебя история Нарцисса, и вид мерзости телесной не научил тебя, как жалок ты внутри, и, довольный благообразием внешней оболочки, ты не простираешь дальше свой умственный взор? Но и, помимо других доводов, которые неисчислимы, уже тревожный бег твоей жизни, ежедневно что-нибудь уносящий, должен был бы яснее дня показать тебе, что и красота - тленный и скоропреходящий цвет. А если бы ты почему-нибудь - чего ты не посмеешь сказать - и считал себя обеспеченным против старости, болезней и всего вообще, что искажает красоту тела, - по крайней мере ты должен был не забывать того последнего, которое разрушает все дотла, и глубоко запечатлеть в своей душе слова сатирика:

Смерть единая учит,
Как ничтожны людские тела.

Вот, если не ошибаюсь, те вещи, которые, питая твою гордыню, мешают тебе сознавать униженность твоего положения и помнить о смерти.

@темы: Петрарка, (с)

23:08 

Гудков Л. Д., "Массовая литература как проблема: для кого?"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Теоретическая работа - не вымучивание схоластических универсалий или методических рецептов, а рационалистическое выражение рефлексии над принятой техникой объяснения, основаниями генерализации (= схематизации, которая неизбежна в языке описания), прояснение роли заимствуемых из других наук понятий и концептуальных блоков, определение границ их значимости и т.п.

@темы: (с), литературоведение

22:48 

Петрарка, "Моя тайна, или Книга бесед о презрении к миру"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Коль хочешь делать с толком бестолковое,
Нелепое осмысленно, - не значит ли:
С умом, приятель, вздумал ты с ума сойти?

@темы: (с), Петрарка

08:53 

Петрарка, "Моя тайна, или Книга бесед о презрении к миру"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Кто мог бы с достаточной силою выразить ежедневное отвращение и скуку моей жизни в этом безобразнейшем, беспокойнейшем из всех городов мира, в этой тесной, омерзительной яме, куда стекаются нечистоты со всего света? Кто в состоянии изобразить словами узкие зловонные улицы, вызывающие тошноту, стаи бешеных собак вперемежку с гнусными свиньями, грохот колес, сотрясающий стены, кареты четверней, внезапно выезжающие из боковых переулков и загораживающие дорогу, эту разношерстную толпу, ужасный вид бесчисленных нищих, разнузданность богатства, уныние и скорбь одних, резвую веселость других, наконец, это разнообразие характеров и занятий, этот разноголосый крик и давку кишащей толпы? Все это изнуряет ум, привыкший к лучшему, лишает покоя благородный дух и мешает научным занятиям. Да спасет меня Господь от этого кораблекрушения невредимым, ибо часто, когда я оглядываюсь кругом, мне кажется, что я живым сошел в ад. Вот и предавайся при таких условиях высоким размышлениям.

@темы: (с), Петрарка

00:27 

Карл Юнг, "Психология и алхимия"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Как это ни странно, парадокс является одной из наших величайших духовных ценностей, тогда как единство мнений есть признак слабости. Поэтому религия становится внутренне обедненной, если теряет или смягчает свои парадоксы; но их приумножение обогащает, потому что только парадокс ведет к максимально верному пониманию полноты жизни. Отсутствие неясности и противоречий односторонне и потому непригодно для выражения непостижимого.

@темы: (с), Юнг

19:26 

Вуди Аллен, "Записки городского невротика" ("Весенний бюллетень")

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Почему жизнь зачастую представляется бессмысленной, и в особенности людям, носящим кашемировые пальто?

@темы: (с), Аллен

01:10 

Петрарка, "Моя тайна, или Книга бесед о презрении к миру"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Вы, смертные, от многого отказываетесь не потому, что презираете вещь, а потому, что теряете надежду достигнуть желаемого; ибо надежда и желание взаимно подстрекают друг друга, так что когда одно холодеет, то и другое стынет, и когда одно разгорается, то закипает другое.

@темы: (с), Петрарка

17:28 

Гудков Л. Д., "Массовая литература как проблема: для кого?"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Характерные признаки сегодняшней российской филологии - дисциплинарный изоляционизм и нескрываемая интеллектуальная немощь.

@темы: литературоведение, (с)

La double vie de Véronique

главная