• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: эпштейн (список заголовков)
00:13 

Михаил Эпштейн, "Хитрость желания и конец истории"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Сама цивилизация есть продукт иронии, заложенной в основании либидо, где знаки репрессии моментально превращаются в знаки дополнительного наслаждения и экстаза.

@темы: (с), Эпштейн

00:35 

Михаил Эпштейн, "Слово и молчание в русской культуре"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Смысловой вампиризм: слово выедает предмет, подменяет его собой, вытягивет жизнь из предмета.

@темы: Эпштейн, (с), литературоведение

05:06 

Михаил Эпштейн, "Виртуальные книги"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Из книги “Технофантазмы”

Кто из русских поэтов наиболее пророчески очертил III тысячелетие и его технические горизонты? С. Маршак в своем детском стишке: “По проволоке дама идет, как телеграмма”. Вот так и зашагают люди - чело-вести - по проводам и без них, перенося за тысячи световых лет свои летучие электронные облики.

Когда-нибудь по пьесам Шекспира и романам Достоевского будут ставиться не спектакли, а альтернативные миры. Будут сниматься не фильмы, а гиперпространства. “Драматические встречи” как жанр реально-виртуального участия в чьих-то старинных фантазиях.

Бедный мозг homo sapiens’a, на который с грохотом океанского прибоя накатываются все новые волны информации. Все мы страдаем инфоманией, переходящей в инфофобию - воспаление мозга от переизбытка информации... Только за последние 30 лет произведено больше новой информации, чем за предыдущие пять тысяч лет. А над самой информацией уже нависает информационный шум, производимый избыточными средствами коммуникации. Раз они есть, то должны шуршать, как тростник на ветру, - эти миллиарды одновременно перелистываемых электронных страниц. Отсюда такой страшный всемирный шелест при невнятности сообщений. Из каждого компьютера, не выходя из дому, можно разом крикнуть в тысячи ушей, точнее - в тысячи глаз.

Суть в том, что избыток информации связан с застоем и неразвитостью трансформационных практик. Если в вас вливают информацию ведрами, то куда-то она должна и выливаться? Мы за жизнь успеваем просмотреть тысячи фильмов, прочитать тысячи книг, а вот режиссерская, актерская, авторская деятельность - удел немногих. Отсюда ощущение страшного давления и преизбытка, как будто вас изо всех сил трясут - и одновременно вы связаны по рукам и ногам.

Должны возникнуть новые трансформационные практики, когда все отображенное и узнанное будет переходить в преображение и приобщение. Здесь и маячат перед нами виртуальные пространства, нейрокосмос, параллельные вселенные и прочие перспективы иной жизни и иных миров, когда индивидуум будет иметь достаточно рук, ног, мозгов, языков, чтобы трансформировать ту самую среду, которая его усиленно информирует.

Куда мы несемся в XXI веке, смятенные и подавленные, утратив уверенность всех прежних идейных направлений, но подхваченные небывалым техническим вихрем? Мне кажется, мы движемся на тот свет. Как вслед за Старым Cветом был открыт и обжит Новый, так теперь мы переселяемся с Этого света на Тот свет, только не замечаем этого, поскольку нет отдельно поезда и платформы: весь мир, все видимое движется в одном направлении.

Конец мира раньше мыслился как революция, падение завес, разверзание небес, а нам открылась эволюционная эсхатология: из года в год, от изобретения к изобретению. От генетической спирали до генома и клонов; от телевидения к виртуальному пространству; от компьютера к киборгу, искусственному разуму и искусственной жизни... Глядь - и мы уже существуем в другом измерении, которое было закрыто для наших предков. Разве они могли бы понять и даже чувственно воспринять нас, несущихся в самолетах, говорящих по телефону, выступающих по телевизору, общающихся через компьютеры. По отношению даже к миру Гете, Гегеля, Пушкина наш - иной свет, более отдален от них, чем Новый от Старого.

Эсхатология видит край света за каждым углом, но скорее всего нам предстоит дальняя дорога. Мы ведь только выбираемся из пеленок своего биовида, только учимся говорить на языке генов и электронов, только начинаем понимать структуру мозга и вещества. Теперь уже можно представить, какие пути нам предстоят:

а) в глубь вещества, в микромир;

б) в даль вещества, в галактики и большую вселенную;

в) в высь вещества, в мир тонких тел и духов;

г) во вселенную знаков, текстов и смыслов;

д) в иные измерения и параллельные миры;

е) в глубь себя, в мир своего подсознания, сверхсознания...

И все это только для того, чтобы в конце концов разверзлись перед нами последние завесы и разогнулись книги... Как сказано в одной стихире, в конце мира, перед Страшным Судом, книги “сами разогнутся”. Те книги, в которых до последней буквы и запятой записано все, чем мы были, есть и будем, все наши слова, поступки и помыслы. “Быть может, магическая формула начертана на моем собственном лице, и я сам являюсь целью моих поисков” (Х. Л. Борхес. “Письмена Бога”).

Мысль о загробных воздаяниях должна пугать наших современников даже сильнее, чем людей средневековья. Ведь мы уже понимаем, благодаря теории относительности, квантовой физике, компьютерам, генетике и т.д., как тонко связана душа с материальными телами и как, следовательно, то силовое поле, та энергия-энтелехия, которую мы называем душой, будет формировать другие наши тела после распада этого тела. С какою душою мы воспримем смерть, такое и зачтется нам новое тело.

@темы: (с), Эпштейн

21:20 

Михаил Эпштейн, "Текстуальные империи"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Текстуальная империя - это особый тип самоорганизации жизни как непрерывно простирающегося текста, который переступает границы жанров и дисциплин.

@темы: Эпштейн, (с)

21:17 

Михаил Эпштейн, "Книга, ждущая авторов"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Петербург - грандиозная архитектурная цитата из европейских источников.

@темы: Эпштейн, (с)

19:16 

Михаил Эпштейн, "Книга, ждущая авторов"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Англоязычным народам можно позавидовать. Весь мир говорит на их языке. Почти в каждой цивилизованной стране они чувствуют себя как дома. Но и у них есть маленький комплекс. Поскольку английский язык почти в равной степени принадлежит всем, они оказываются обойденными. У всех есть английский язык - и еще какой-то свой, для более глубокого, быть может, конспиративного общения. А у них, англоязычных, только и есть английский. Они говорят на современном эсперанто - а интимного языка, для междусобойчика, лишены. Они свой язык, можно сказать, всем раздали, ничего не получив взамен.

@темы: (с), Эпштейн

15:35 

Михаил Эпштейн, "Информационный взрыв и травма постмодерна"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Основной закон истории - отставание человека от человечества. Возрастают диспропорции между развитием человеческой индивидуальности, ограниченной биологическим возрастом, и социально-технологическим развитием человечества, для которого пока не видно предела во времени. Увеличение возраста человечества не сопровождается столь же значительным увеличением индивидуальной продолжительности жизни. С каждым поколением на личность наваливается все более тяжелый груз знаний и впечатлений, которые были накоплены предыдущими веками и которые она не в состоянии усвоить.
Отсюда - проблема отчуждения, поставленная девятнадцатым веком, и проблема утраты реальности, поставленная веком двадцатым.

@темы: (с), Эпштейн

12:19 

Михаил Эпштейн, "Виртуальные книги"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Любое дело, по мере доведения до конца, начинает замедляться. Когда чистишь картошку, половина времени уходит на то, чтобы снять почти всю кожуру, а другая половина - на выковыривание темных глазков и снятие мелких лоскутков. Провел эксперимент: мне понадобилось 45 секунд, чтобы очистить большое яблоко на 90-95%, и еще 45 секунд, чтобы снять оставшиеся тонкие полоски кожицы, темные точки и кожуру вокруг основания и верха.

То же самое в работе над книгой: половина времени уходит на формирование ее костяка и основной массы текста и столько же - на мелкие детали и единичные слова, составляющие 5-10% ее объема. Вот и вопрос: не стоит ли эту половину времени потратить на написание другой книги? Что лучше: две картошки с оставшимися чернинками на поверхности или одна идеально очищенная картошка? Я думаю, что Бог, сильно ограничив время нашей жизни, призывает нас поторопиться, признав невозможность совершенства. Лучше две вещи, удавшиеся на 95%, чем одна - на 99%. Ведь полное, 100-процентное совершенство все равно невозможно.

@темы: (с), Эпштейн

23:18 

Михаил Эпштейн, "Книга, ждущая авторов"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Обычно мы приобретаем книгу не для того, чтобы ее читать, а чтобы иметь возможность читать ее - когда-нибудь, в условное время и в условном месте. Книга присутствует в нашем сознании своим заглавием, именем автора и неким общим представлением о ее теме и стиле, которое получено от отрывочного чтения нескольких строк и страниц.

@темы: Эпштейн, (с), литературоведение

23:12 

Михаил Эпштейн, "Постатеизм, или Бедная религия"

Барменам и психиатрам прекрасно известно, что нет ничего более странного, чем правда. (с)
Представьте себе молодого человека из типичной советской семьи, на протяжении трех-четырех поколений начисто отрезанной от каких-либо религиозных традиций. И вот теперь, слыша в своей душе некий призыв свыше, голос Божий, этот молодой человек никак не может определить, куда же ему идти, под крышей какого храма укрыться. Все исторические религии ему равно далеки, а голос раздается все ближе и ближе. Молодой человек идет в православный храм - и сталкивается со вполне определенной системой догм и обрядов, которая кажется ему слишком тесной для этого вселенского чувства. Он идет в католический храм, в синагогу, идет к баптистам - и всюду видит исторически сложившиеся формы богопочитания, тогда как ему хочется знать Бога целым и неделимым. Человек ищет веры, а находит вокруг одни только вероисповедания.

Вот в этом разрыве между верой и вероисповеданиями и возникает бедная религия, не имеющая ни устава, ни книг, ни обрядов. Заметьте, что из атеизма сейчас уходит гораздо больше людей, чем приходят в храмы. Они уходят - и не доходят, остаются где-то на распутье. Но это распутье, в сущности, и есть главная точка, где сходятся все пути. Точка единоверия, равного приятия всех вер как ведущих к единству веры.

Именно безверие советских лет сформировало такой тип современного человека, про которого нельзя определенно сказать ни "православный", ни "иудей", ни "мусульманин" - но просто "верующий". В западных странах это понятие почти не употребляется как лишенное смысла. Верующий во что? Какой деноминации? Но в Советском Союзе все верующие были уравнены по отношению к господствующему неверию - и вот вера, теснимая со всех сторон, вдруг действительно стала наполняться каким-то положительным содержанием. Просто вера. Просто в Бога.

@темы: (с), Эпштейн

La double vie de Véronique

главная